ZIGMON

Среди заснеженных вершин баварских Альп стоит сбывшаяся наяву фантазия, замок-сказка, который производит впечатление театральной декорации. Это Нойшванштайн вознес свои будто игру­шечные башенки и галереи над лесистыми холмами под городом Фюссеном близ австрийской границы. При этом у замка весьма внушительные размеры, да и строился он в течение семнадцати лет. Возводя этот замок, король Баварии Людвиг II стремился воплотить в его архитектуре свои представления о романтике.

С детства юный король увлекался рыцарскими романами и древнегерманским эпосом. В Охеншвангау — дворце своего отца, короля Максимилиана II, — юный принц часами рассматривал росписи на стенах. Это были сцены из эпоса о Нибелунгах: подвиги Зигфрида и романтическая любовь бесстрашного рыцаря и прекрасной принцес­сы Кримхильды. Здесь же он увидел и картины, иллюстрирующие поэму средневекового поэта Вольфрама фон Эшенбахао Лоэнгрине. Этот персонаж стал любимым героем будущего наследника пре­стола.

Read the rest of this entry »

Если после дворцов и храмов, пирамид и Мусейона обратиться еще к одному из древних египетских сооружений, то выяснится, что чудом света его никто не называл. Однако оно — после многих веков — считается важнейшим сооружением Египта и одним из за­мечательнейших в мире. Речь идет о создании водного пути, о кото­ром мечтали еще древние египтяне, — канале между Средиземным и Красным морями.

Когда Страбон посетил канал (вернее, его остатки), то написал сле­дующее: «Канал впадает в Красное море, точнее в его Арабский зал ив у города Арсиноя, который называют также Клеопатрия. Он проходит через Горькие озера; вернее, они были горькими когда-то, а после сооружения канала их вода смешалась с речной и так изменилась, что теперь там полно рыбы и птицы. Канал начал строить Сенусерт еще перед Троянской войной. Другие, правда, говорили, что начал строить канал сын Псамметиха, но он только принялся за него, как тут же умер. Позднее строительство продолжал Дарий I. Правда, этот царь поверил ошибочным утверждениям, что уровень Красного моря выше уровня Средиземного и что, как только прокопают перешеек, который разделяет эти два моря, море затопит весь Египет, и повелел прекратить почти законченное строительство. Но птолемеевские цари вопреки этому достроили канал и стали свободно плавать во внутреннем или внешнем море в обоих направлениях».

Read the rest of this entry »

В 1805 году в штате Вермонт родился мальчик по имени Джозеф Смит. Лет через девять его отец переехал в штат Нью-Йорк, где народ жил крайне религиозный. Протестанты различных сект, они были очень озабочены тем, чья секта лучше. Юного Джозефа отвраща­ла от всех их вражда проповедников и верующих между собой. Он посещал разные религиозные собрания, но держался в стороне. Лет в четырнадцать с небольшим Джозеф молился в уединенном месте в лесу, когда вдруг страшная тьма окутала его. Мальчик очень ис­пугался, и в тот момент, когда он уже был готов отчаяться, он увидел у себя над головой столп света ярче солнца и двух персон, стоявших в воздухе над ним. Один из них назвал Смита по имени и сказал, ука­зывая на другого: «Сей есть сын мой возлюбленный. Слушай Его!». Они запретили ему вступать в какую-либо секту.

Следующее видение было года через четыре. Тогда к его кровати ночью явился из воздуха человек, осветивший комнату ярче солнца. Он сказал, что имя его Морони и у Бога есть поручения для Джозефа Смита. И рассказал о сокрытой книге, написанной на золотых листах и содержащей историю прежних жителей Америки. Джозеф Смит точно нашел место, где хранилась книга и еще два камня в серебряных оправах — Урим и Туммим. Эти камни были из тех, что носили на нагрудном щите первосвященники Иерусалимского Храма, и они должны были помочь Д. Смиту при переводе книги. Но время для извлечения листов из хранилища еще не пришло.

Read the rest of this entry »

Столица королевства Таиланд — Бангкок, но это название используют главным образом иностранцы. Официально же го­род именуется иначе, а именно: Крунгтеп-Маханакхон-Боворн-Ратанакосин-Махаинтхара-Аютхайя-Махадилокпоп-Нопарат-Раджатхани-Буриром-Удомраджанивей-Махасатхан-Аморнпиман-Аватарнсатхит-Саккатхаттийя-Ависнукармпрасит. Толкуется это примерно следующим образом: «Великий город ангелов и бессмерт­ных духов, хранилище небесных драгоценностей, славный город бога Индры, трон повелителя королевства Аютия, город сверкающих храмов, великолепного дворца и владений короля, дом Вишну и других богов». Внешне город со множеством расположенных в нем буддийских храмов, подпирающих вечно голубые небеса, и впрямь напоминает убежище небожителей. А Бангкок — это была такая маленькая рыбацкая деревушка на берегу реки Шао Прайя. Точнее говоря, ее называли Банг макок, где «банг» означало «деревня», а «макок» — зеленоватый плод не то дикой сливы, не то оливкового дерева. Поэтому и до сих пор переводят иногда название Бангкок то как «Оливковая деревня», то как «Деревня дикой сливы».

Обо всех храмах Таиланда невозможно рассказать даже вкратце, в общих чертах, поскольку только в Бангкоке насчитывается более 300 храмовых сооружений. Наиболее популярен у туристов и почитаем местным населением Храм Изумрудного Будды — образец классиче­ской тайской архитектуры. Он был построен в конце XVIII века ко­ролем Рамой Тибоди I, основателем королевской династии, которая правит в Таиланде до наших дней. Храм был построен специально для того, чтобы поместить там статую Изумрудного Будды, высота которой около 75 сантиметров. А сколько ей  лет — точно не знает никто.

Read the rest of this entry »

Парк и дворцы Сан-Суси, занимающие территорию почти в 300 га, были созданы в два этапа, между 1744 и 1836 годами. Более двухсот лет назад Фридрих II, уставший от многочисленных войн, приказал построить летнюю резиденцию, где бы он мог в тишине проводить время. За реализацией этого проекта он следил с особенным внима­нием, чтобы здесь, вне города и без забот (по-французски «sans souci») предаваться своим любимым занятиям.

Началом комплекса Сан-Суси стала бывшая «Пустынная гора», которую строительный директор Дитерихс (по приказу Фридриха II) еще в 1744 году оформил в виде террас и превратил в виноградник. Поэтому он посвящен богу виноделия Бахусу. А в 1745—1747 годах по проекту одного из выдающихся архитекторов XVIII столетия Георга Венцеслауса фон Кнобельсдорфа на вершине холма был воздвигнут Летний дворец. Шесть террас ведут от дворца вниз к самой большой ро­тонде и Большому фонтану. Сам дворец представляет собой вытянутое в длину одноэтажное здание и имеет полукруглую центральную часть с куполом, образующую круглый павильон. Большие окна дворца одновременно являются дверями, через которые, поднявшись всего на две ступеньки, можно из внутренних помещений выйти на террасу.

Read the rest of this entry »

К югу от Преображенской высится стройная церковь Покрова, девять глав которой зрительно перекликаются с главами Преоб­раженского храма, сообщая всему ансамблю необходимое единство. Внешне не схожие памятники имеют много общего. И в том, и в другом случае монументальный бревенчатый свод использовался народны­ми зодчими как своего рода пьедестал для пышного многоглавия. Но Покровская церковь совсем иная, образный лад ее настроен совсем на другую ноту. Девять ее глав образуют поразительную по красоте ажурную корону — легкую, женственно-изящную, пронизанную светом и воздухом и в то же время по-своему торжественную, царственно-величественную: словно русская красавица в шитом жемчугом уборе.

В Покровской церкви купола отличаются особой выразительно­стью строгих, утонченных пропорций, богатством и разнообразием композиционных сочетаний. Поставлены они на небольшие восьме­рики, рубленные «влапу» и покрытые круглыми зубчатыми палицами, похожими на перистые ожерелья. Такой прием позволял мастерам добиться яркого художественного эффекта, неповторимой индивиду­альности всего здания, приподнятой мажорности. Ведь никак нельзя было забывать, что рядом стоит Преображенская церковь!

Read the rest of this entry »

Слово «Кижи» короткое и какое-то странное, загадочное, не рус­ское… Когда-то в далекие языческие времена карелы называли так место для игр, кижат, вернее, языческих старообрядовых игрищ. В старину оно могло именоваться «Кижасуари» — Остров игрищ, один из ты­сячи шестисот пятидесяти островов Онежского озера.

Кижи — небольшой островок у северо-западных берегов Онежского озера. Он — не в пример соседним — почти безлесен, лишь кое-где не­много ольхи или ивняка вдоль берегов. Издали он кажется плоским, едва возвышающимся над водой. С юга на север остров вытянут на 7—8 километров в длину, в ширину — до полутора. Ныне здесь стоит маленькая, всего в несколько дворов деревушка. А когда-то здесь было крупное для того времени поселение — Кижский погост.

Read the rest of this entry »

На маленьком острове Пасхи, затерянном в бескрайних про­сторах океана, на склоне горы стоят огромные каменные статуи. С непостижимым спокойствием смотрят они на море и землю, и их таинственные контуры, несмотря на свою упрощенность, начинают вас завлекать, околдовывать, завораживать.

По-разному описывают остров Пасхи и его загадочные статуи археологи и этнографы. Но, даже глядя на фотографии, приходишь в изумление от каменных гигантов, воздвигнутых на этом крохот­ном клочке земли. По самым последним данным, на острове сейчас осталось около 900 статуй, средний вес которых достигает нескольких тонн. Все они исследованы, изучены, измерены, но ученые до сих пор не могут дать точный ответ почти ни на один вопрос: когда были воз­двигнуты эти каменные истуканы, достигающие 20 метров высоты? Кого изображают они — живых людей, неведомых богов или могуще­ственных духов? Каким образом удалось вытесать из камня эти ги­гантские фигуры и кто смог перетащить их за несколько километров к берегу моря, чтобы водрузить на огромные площадки «аху»? Зачем понадобилось высекать в другом месте острова огромные цилиндры из красного камня (шапки) и водружать их на головы статуй?

Read the rest of this entry »

Век Екатерины начинался весело: с праздников, пиров, балов, поздравле­ний. Стремясь выразить свое благово­ление новой императрице и одновре­менно засвидетельствовать поддержку ее действиям, в июле 1762 году Сенат постановил соорудить ей памятник.

Уже вплотную занялся подготов­кой проекта памятника академик Якоб Штелин, уже Михайло Ломоносов по­дал в Сенат рапорт с просьбой «озна­чить место, где монумент ее импе­раторскому величеству поставить должно», как осенью 1763 года Ека­терина неожиданно отказалась от его создания. Она сочла более разумным поставить памятник Петру I. Русский посол во Франции князь Д.А. Голицын, получив пору­чение подыскать среди иноземных скульпторов такого, кто сумел бы изваять памятник Петру I, незамедлительно принялся задело. В числе тех, к кому он обратился за рекомендациями, был известный философ-просветитель, знаток искусства Дени Дидро. Вот тогда-то и было названо имя известного французского скульптора Фальконе. Этот сын столяра в 18 лет с трудом подписывал свое имя. Но так ве­лики были его одаренность и настойчивость, что к 29 годам он стал уже членом Академии художеств и его слава перешагнула границы Франции.

Read the rest of this entry »

В начале XVIII века на крутом высоком уступе над Финским за­ливом кипела работа. Сотни солдат и крепостных крестьян рыли каналы, прокладывали аллеи, сажали деревья. Суетились садовники, мастера фонтанного дела, резчики по камню и дереву. Важно про­хаживались архитекторы.

Иногда появлялся высокий стремительный человек в мундире Пре­ображенского полка. Размашистым шагом он поспевал всюду: собствен­норучно набрасывал план парка, указывал направление аллей, выбирал места для дворцов и фонтанов. Петр I строил свое любимое детище — Петергоф. Камень, мрамор и бронза объединялись в сказочно пре­красный ансамбль с зеленью деревьев и голубыми просторами моря.

От берега моря до самого дворца был прорыт канал, море как бы подступало к дворцу, еще не законченному, но уже горделиво высив­шемуся на краю обрыва. Еще ни одна резиденция в мире не имела такого въезда. Не достроены были и каменные лестницы, которые спускались уступами в парк, где садовники распоряжались посадкой привезенных из-за границы цветов, а фонтанные мастера наблюдали за прокладкой деревянных труб.

Read the rest of this entry »